Главная Программирование

Бурундуки

Бурундуки

 Одно время я жил в лесу в охотничьей избушке. Погода, к сожалению, была дождливой, я выходить из избушки удавалось редко. Но мне не было скучно: оказалось, вокруг обитает много разного лесного «народа», за которым интересно наблюдать. Особенно привлекала меня семья бурундуков.

 Под окном лежал ствол большого дерева, поваленного ветром. На него я положил семечки и другую пищу, которую любили бурундуки. Затем вынул стекло из окна и стал наблюдать.

 Бурундуков я увидел на третий день, когда выдалось солнечное утро. Сначала появились бурундучата. Их было четверо. Они лазили по веткам, грелись на солнышке, гонялись друг за другом, грызли семечки, Потом появились взрослые.

 Один бурундучонок полез было к бурундуку с явным намерением пососать молока. Так я узнал, кто из двух мать. По-видимому, бурундучиха уже перестала кормить малышей молоком. Мамуся, как я назвал самку, так резко бросилась на свое чадо, что малыш проворно отскочил, словно наткнулся на раскаленный уголь.

 Бурундучиха — самая активная в семье. Вот я вижу ее за обедом. Она подбирает семечко и, придерживая его передними лапками, очищает от скорлупы. Ее челюсти работают так быстро, что, кажется, они дрожат от холода.

 Я подхожу ближе. Мамуся торопливо хватает семечки одно за другим. Видно, как наполняются ее защечные мешки.. Затем она отбегает на метр, садится на задние лапки и снова очищает семечки. Работает она так сноровисто, что скорлупки сыплются непрерывной струйкой. Почти целый день родители занимаются заготовками. Где-то под высыхающей кроной поваленного дерева у них кладовая: туда они бегают с наполненными защечными мешками, а оттуда возвращаются с пустыми.

 Я кладу на дерево свою шляпу, на нее насыпаю семечки. Мамуся сидит в трех-четырех метрах и спокойно смотрит, что я делаю. Чтобы ее не смущать, я иду в избушку и наблюдаю из окна. Бурундучиха смотрит на шляпу, кажется, совершенно равнодушно. Но вот, как я понимаю, она решила, что неплохо бы взять семечки и отнести их в кладовую. Тотчаc от ее рав-нодушия не остается и следа. Но ее страшит неизвестный предмет!

 Бурундучиха поворачивается в сторону шляпы. Хвост ее извивается и раскачивается, шерсть на загривке поднимается. Она топает то передней лапкой, то обеими сразу — подпрыгивает на месте. По всему видно, она хочет запугать незнакомого врага, но еще больше боится его сама.

 Шляпа неподвижна, она не живая и не может сделать вреда. Мамуся это, вероятно, понимает, но ей все же страшно, и на всякий случай она продолжает демонстрацию силы. Бурундучиха делает вид, что приближается к шляпе, а сама только перебирает лапками на месте. Шляпа остается неподвижной, и Мамуся решается на еще более смелые действия: она приближается к ней.

 Но до чего же страшно! Задние ноги у бурундучихи поджаты. Брюхо лежит на коре дерева, так что вторая половина тела кажется парализованной. Мамуся не бежит и не идет, а вроде бы ползет какими-то рывками, словно ее насильно волочат или поддергивают на веревочке. И такой у нее на мордочке страх, такое напряжение, что, кажется, она умрет от разрыва сердца, если шляпа вдруг пошевелится. И все же она решается: прыгает на шляпу и набивает защечные мешки.

 Я ставлю на место шляпы стакан, на четверть наполненный семечками, все повторяется сначала.

 Поведение бурундуков так занимательно, что мне. не наскучивает наблюдать за ними. Двигаются зверьки порывисто, как в мультипликационном фильме, и в то же время изящно. Особенно замечателен хвост, движения которого отражают каждое изменение душевного состояния зверька.

 Бурундуки, по-видимому, хорошо знают соседей и уже определили к ним свое отношение. На ствол упавшего дерева я насыпал соль, которая привлекла белку. По сравнению с маленькими изящными бурундуками в летнем наряде она выглядит огромной и некрасивой. Брюхо, покрытое короткой приглаженной шерстью, кажется голым и очень большим, задние ноги — длинными и тонкими, голова — угловатой.

 Белка приходит по утрам, лижет соль, а рядом, не обращая на нее внимания, собирают семечки бурундуки. Кстати, я их по-ложил вместе с солью для белки.

 Между двух близко стоящих кленов я укрепил чурку, а на нее поставил кружку с семечками — кормушку для поползня.

 Прилетев однажды из леса, поползень увидел, что прямо в его кружке сидит бурундук и грызет семечки. Такая наглость соседа привела его в ярость. Он с устрашающим писком спикировал на бурундука. Казалось, сейчас он разобьет зверька вдребезги. Если бы птичка с такой яростью и решительностью набросилась на меня, мне было бы не по себе. Но бурундук, что называется, и бровью не повел. Поползень повис на стволе клена вниз головой в метре от кормушки,' повернулся сначала в одну сторону, потом в другую и часто, звонко, на весь лес зачокал — «ругался».

 Папа (это был он) наелся, набил защечные мешки, не торопясь вылез из кружки. Но вместо того чтобы бежать с ношей в кладовую, совершенно, неожиданно стремглав бросился по дереву к поползню. Конечно, тот успел улететь, но, как мне кажется, папа и рассчитывал только напугать птицу, отогнать ее, чтобы она не трогала семечек, когда он уйдет. После этого случая поползень хотя и пользовался кормушкой, но только в отсутствии бурундуков.

 Вокруг кленов, на которых я устроил кормушку для поползня, земля была вытоптана: здесь недели две назад стояли вьючные лошади. Они насорили овсом. Овес пророс. Бурундуки выдергивают и едят овсяные всходы, а рядом за мухами охотятся горные трясогузки. Зверьки и птицы ходят бок о бок. Порой их разделяет расстояние не больше длины бурундучиного хвоста, но они словно не замечают друг друга.

 У меня сложилось впечатление: когда бурундуки меня видят, они чувствуют себя свободнее, больше бегают на открытых местах, не прячутся. Возможно, привыкшие к человеку зверьки в его присутствии не боятся нападения своих многочисленных врагов. А дважды бурундуки вели себя так, словно искали у меня защиты.

 Однажды бурундучонок стал брать семечки прямо из-под носа Мамуси. Обычно бурундучатам это позволялось, но на этот раз мать почему-то набросилась на своего малыша. Несколько мгновений зверьки представляли собой бешено крутящийся клубок, в котором невозможно было ничего различить. Затем бурундучонок вырвался и взлетел по стене избушки к окну. Его разнесчастная мордочка оказалась возле моего носа. Мамуся его не преследовала.

 В другой раз, когда я сидел в избушке за столом, после непонятного шума на улице на раму окна заскочил какой-то уж очень серьезный бурундучонок. Видимо, его кто-то преследовал.

 Жаль было расставаться с милыми зверьками, когда пришла пора уходить из лесу.

 П. Ошмарин,

 доктор биологических наук

 "Юный натуралист", №8, 1973 г.


^ Наверх




Главная Программирование