Рыбы на дереве

Рыбы на дереве

Рыбы на дереве

 Маленькая рыбка карабкалась вверх по мангровому дереву, цепляясь сильными грудными плавниками. По пятам за ней так же прытко следовала вторая. Это были десятисантиметровые ильные прыгуны, которыми изобилуют мангровые болота Юго-Восточной Азии, — водные животные, смело выходящие на сушу.

 Душные топи, отпугивающие большинство людей, вот уже десять лет как стали ареной моего увлечения. Когда я не читаю лекций студентам-медикам в Сингапурском университете, я ухожу в этот заболоченный край к северо-западу от города, чтобы наблюдать там за полчищами удивительнейших животных. А когда позволяет время, забираюсь и дальше, посещаю болота Малайского полуострова или Калимантана.

 Ночью меня особенно привлекают деревья, озаряемые мягкими вспышками светлячков. Пять лет изучаю я синхронное свечение этих насекомых. А днем, отмахиваясь от комариных туч, хожу по воде на сампане или пробираюсь пешком по сырым берегам. И с восхищением наблюдаю ильных прыгунов. Мои любимцы скользят по воде или карабкаются на растения, охотясь на заброшенных приливом моллюсков в иле. При этом они почему-то пренебрегают мангровыми литторинами, висящими на стеблях.

 Под водой ильный прыгун дышит как положено рыбам: набирает в рот воду и пропускает ее через жабры, где и усваивается растворенный в воде кислород. Но если у большинства рыб жабры на воздухе пересыхают, отчего рыба задыхается, то ильный прыгун наполняет жаберные щели смесью воды и воздуха, когда выходит из воды. Это приспособление, так сказать, акваланг наоборот, увлажняет жабры, пока ильный прыгун часами отдыхает на воздухе.

 Прежние наблюдатели, пораженные сухопутными странствиями ильного прыгуна, решили, что он каким-то образом дышит хвостом — сам выбирается на берег, а хвост оставляет погруженным в воду. Последующие исследования опровергли версию о дыхании при помощи хвоста. Однако не исключено, что, обмакивая хвост в воду, рыба благодаря капиллярному эффекту увлажняет все тело.

 Хотя ильных прыгунов очень много, они не играют никакой роли в питании местных жителей. Как-то я спросил одного деревенского жителя, почему он не ловит ильных прыгунов и не варит их. Мой собеседник наморщил лоб от напряжения, подбирая слова для ответа.

 — Конечно, это рыба... Но она лазает по деревьям. Разве можно есть такую тварь?

 Ильные прыгуны широко распространены в тропиках, но точное количество их видов не установлено.

 

 Я определил своего любителя лазать по деревьям как периофтальмус хризоспилос. Периофтальмусами этих рыб назвали за выпученные глаза, а видовое наименование им дали за золотистые пятна.

 Разумеется, ильный прыгун не единственная рыба, которая выходит из воды. Есть сомы, которые на короткий срок выползают на сушу. В Юго-Восточной Азии наблюдали окуня, взбиравшегося по наклонному стволу навстречу струйке дождевой воды. Но из всех рыб ильный прыгун явно наиболее приспособлен к наземному образу жизни. Опираясь на грудные плавники, как на костыли, он быстрыми прыжками передвигается по илу.

 Однажды я наблюдал за двумя рыбками, которые карабкались по стенкам аквариума, используя при этом брюшной плавник. Грудные плавники были вытянуты в стороны.

 В отлив пучеглазые ильные прыгуны облепляют мангровые заросли. Когда приблизилась моя лодка, они соскочили и заскользили по воде, словно утки. А некоторые продолжали греться на солнце на упавшем стволе кокосовой пальмы. Глаза на стебельках — еще один признак приспособления к наземному образу жизни — позволяли им высматривать врагов. На суше, чтобы увлажнять глазное яблоко, рыба поворачивает его и окунает в жидкость на дне глазной впадины.

 В брачную пору ярко окрашенный самец прыгает высоко в воздух, чтобы приманить подругу. Изогнувшись, а затем резко выпрямившись, ильный прыгун подскакивает на высоту до двадцати сантиметров. В верхней точке траектории он расправляет спинной плавник, потом шлепается обратно на ил.

 Не проходит и минуты, как появляется самка, заинтересованная акробатическими трюками самца. Самец всячески ее обхаживает, ведя к норке, которую вырыл в иле. Ковыляет к гнезду, останавливается, чтобы щегольнуть плавниками, и опять отступает к норе. Самка семенит следом и в ответ на его маневры также расправляет плавники. Наконец она останавливается у края норы. И вот ильные прыгуны погружаются в наполненное водой логово глубиной от десяти до двадцати сантиметров. Здесь же, в гнезде, из икринок вылупляются крохотные личинки, а потом вырастают и рыбки.

 Однажды я увлеченно наблюдал, как энергичный самец усердно углублял свое логово. Снова и снова он погружался в воду, набирал крохотными зубами полный рот ила, всплывал и оттаскивал ил в сторону. И так, пока ясли не были готовы.

 Ильный прыгун — бесстрашный защитник своего гнезда. Он дает отпор всем врагам. Расправив спинной плавник как боевое знамя, периофтальмус стоит на грудных плавниках и раздувает жабры, чтобы казаться больше. Быстрые выпады, во время которых он щиплет противника, вынуждают врага отступить.

 Несмотря на явную приспособленность к наземному образу жизни — на суше ильный прыгун разыскивает корм, находит себе супругу, — периофтальмус и в воде чувствует себя как рыба. Лабораторные опыты показали, что ильный прыгун может сколько угодно оставаться под водой без вреда для себя. Нагретый солнцем ил привлекает эту рыбу примерно так же, как человека манит теплое от солнечных лучей море.

 В брачную пору ильные прыгуны ревностно охраняют свою территорию и гонят прочь других самцов от норы. На облюбованной периофтальмусами илистой отмели можно наблюдать непрестанные поединки. Много раз я видел чисто ритуальные дуэли самцов одного вида — то напыжатся, напустят на себя устрашающий вид, то отступят. Но бывает, что дело доходит до настоящей потасовки, соперники сцепляются челюстями, опрокидывают один другого.

 Я наблюдал только двух наземных врагов ильного прыгуна: рифовую цаплю и водяную змею. Цапля бродит по илу и длинным клювом ловит греющихся на солнце рыбок. Змея забирается в норы. На моих глазах такая хищница принялась есть ильного прыгуна с головы, между тем как другая ухватила его за хвост. Посередине они встретились. Прилив положил конец этому гастрономическому состязанию, принудив отступить вторую змею.

 Ильный прыгун тоже охотник, он хватает свою добычу с кошачьей ловкостью. Прыгнет — и зароется носом в грязь в погоне за каким-нибудь ракообразным. А когда периофтальмус охотится на улитку, то выжидает, пока она не высунет ножку из раковины, после чего выдергивает ее из убежища.

 Но успешная охота подчас затрудняет дыхание. Когда ильный прыгун заглатывает добычу, смесь воздуха и воды в жаберных камерах вытесняется. И приходится периофтальмусу спешить в воду, чтобы снова зарядить камеры.

 Такие факты напоминают мне о том, что периофтальмус, несмотря на поразительные формы приспособления, в эволюционном смысле стоит на перепутье между миром воды и миром воздуха.

 "Юный натуралист", №05, 1972 г.

 

 И. ПОЛУНИН

 Перевод с английского

 

 

 

 

 




Ваше имя :


Ваш комментарий:


Изображение

обновить

Текст на картинке:

(к сожалению, это вынужденная мера - защита от спама)