Концерт на льдине.

Концерт на льдине.

 С первого взгляда пингвина трудно назвать птицей, хотя бы по той причине, что он не может летать. Остаточные, видоизмененные крылья-ласты служат ему для других целей. С их помощью пингвин может довольно быстро передвигаться по снегу. Когда это неуклюжее, шагающее вразвалочку создание, спасаясь от преследования, бросается на живот и, отталкиваясь ластами, скользит по льду, лавируя между многочисленными трещинами, его почти невозможно догнать. Защищаясь от злейших врагов поморников, которые воруют яйца и неокрепших птенцов, пингвин пускает в ход свое основное оружие — ласты. Удар наотмашь по ноге, обутой в унты или сапоги, уже чувствителен. Нечего и говорить о том, что, когда такой удар придется по незащищенной одеждой руке, вывих или перелом обеспечен. А если к ластам добавить стальной клюв, станет ясно, что в борьбе против поморников пингвин неплохо вооружен. Однако ни клюв, ни ласты не в состоянии спасти пингвина в воде от морского леопарда или касатки, в изобилии населяющих Южный океан.

 Против человека свое оружие пингвин применяет редко. Как правило, он стремится ретироваться от слишком назойливых посетителей, оглашая воздух возмущенными и недовольными криками, которые напоминают нечто среднее между карканьем рассерженной вороны и кряканьем утки. И все же благоразумнее его не тревожить.

 Многое в повадках этой птицы достойно удивления: способность пингвина безошибочно ориентироваться во время длительных походов от мест кормежки к гнездовьям; особое чутье, позволяющее находить свое гнездо даже в том случае, когда оно полностью занесено снегом или сметено со скалы свирепым ураганом. Каким образом из нескольких тысяч птиц, находящихся в колонии, вернувшаяся после откорма самка уверенно находит своего супруга с птенцом? Многое из этого еще предстоит разгадать.

 Во время одной из прогулок на остров Фулмар, что в полутора километрах ходьбы от Мирного, неожиданно возникла идея: записать на магнитофонную пленку голоса пингвинов. Вскоре в безветренную солнечную погоду с товарищем по зимовке мы отправились на остров, захватив с собой портативный магнитофон. Настроить аппаратуру было делом нескольких минут, но пернатые вокалисты не спешили увековечить для потомства свои голоса. Чтобы заинтриговать их, пришлось прокрутить популярную в свое время песенку «Четыре таракана и сверчок». И что же? Подействовало. На звуки веселой мелодии потянулись первые добровольцы. Вскоре от желающих записать свои голоса не было отбоя. Пингвины исполняли и соло, и дуэты, и даже пели хором. Когда запись была закончена, мы решили проверить, не подвела ли на морозе «техника». Как же были ошеломлены исполнители, услышав свои собственные голоса. Даже удалившись на километр от острова, они все еще оживленно обменивались мнениями по поводу прослушанного концерта.

 Второй не менее интересный случай произошел на припайном льду в пятистах метрах от Мирного, в точке, где я ежедневно проводил метеорологические наблюдения.

 Выйдя однажды из Мирного, я сунул в карман пару напоминающих треску рыбешек — трематомусов, выловленных накануне. По дороге мне повстречался одинокий пингвин Адели. Как правило, при встрече с людьми пингвины устремляются навстречу, затем на расстоянии двух-трех метров останавливаются и с интересом начинают изучать человека. Так было и на этот раз. Не проявляя ни малейших признаков страха, пингвин приблизился ко мне вплотную и начал обнюхивать лежащие на снегу рукавицы. Зная, что эти птицы не берут обычно рыбу из рук человека, тем более мороженую, я все-таки попытался вознаградить моего нового приятеля за доверчивость и бросил ему рыбешку. Пролетавший в этот момент поморник мгновенно оценил обстановку — есть возможность поживиться за чужой счет. Совершив глубокий вираж, поморник бросился в пике на лежавшую у ног пингвина рыбешку. Но не тут-то было. Пиня был начеку. Распрямившись, как сжатая пружина, храбрый представитель пингвиньего племени, подскочив на полметра от земли, встретил врага в воздухе. На этот раз хищнику пришлось с позором удалиться. Вскоре он переменил тактику. Приземлившись в пяти метрах от цели, поморник, двигаясь по спирали, начал отвлекать пингвина от добычи. Не сводя друг с друга глаз, противники танцевали на снегу свой странный танец.

 За тем, что случилось секундой позже, трудно было уследить. Совершив резкий выпад в сторону, поморник заставил пингвина отойти от рыбы, а затем молниеносным броском подхватил ее своим загнутым, как рыболовный крючок, клювом и взмыл в небо. Ошеломленный пиня долго смотрел в небо, разведя в стороны ласты, точь-в-точь как незадачливый рыбак, из-под носа у которого ушла рыбина, и недовольным ворчанием выражал свое возмущение.

 Каждый год в начале суровой антарктической зимы величавые упитанные птицы покидают места кормежки, расположенные на самой кромке ледяного припая, и отправляются в долгий и нелегкий путь. Минуя многочисленные трещины, хаотические нагромождения истощенных льдов, они неуклонно двигаются к одним только им известным местам гнездовья. Ни крепчайшие морозы, ни свирепые ураганы не могут задержат их движения.

 Птицы эти — императорские пингвины, колония которых находится в пяти километрах от Мирного, в укрытии между двумя закрепившимися на мели айсбергами.

 Наряд птиц в это время изумительно красив. Что и говорить, одеваются они со вкусом. Аспидно-черный фрак подернут со спины серебристой дымкой, ослепительно белая манишка навыпуск заканчивается на шее оранжевыми разводами. Загадочно мерцающие агатовые бусины глаз дополняют поистине королевский облик аборигенов Антарктиды.

 И вот ценой неимоверных усилий и лишений, изодрав в кровь мягкие подушечки лап, добираются они до колонии. Вскоре здесь насчитывается до десятка тысяч птиц.

 Разбившись попарно, влюбленные подолгу замирают друг подле друга, по-лебединому вытягивая гибкие шеи, и нежные трели их серенад не смолкают ни днем ни ночью. Иногда они, закрыв глаза, часами сидят неподвижно друг против друга. В мае самка откладывает одно яйцо внушительного размера, вес которого достигает пятисот граммов, оставляет его на попечение супруга и пускается в обратный путь, к морю.

 Положив яйцо на лапы и прикрыв его кожистой, лишенной перьев складкой живота, мелкими, семенящими шажками передвигаются пингвины с места на место, чтобы не замерзнуть на леденящем ветру. Когтистые кончики лап подняты кверху, и яйцо в складке зажато так плотно, что даже при падении пингвин редко теряет его.

 Вскоре то тут, то там в колонии раздаются мелодичные посвистывания. Это только что появившиеся на свет малыши оглашают воздух радостным щебетаньем. Их еще очень трудно заметить. Птенцы, едва защищенные нежным пушком, сидят в родительской складке. Высунут на несколько секунд крохотные головки, испустят приветственный клич и снова скрываются.

 Через две недели жалкий беспомощный комочек пуха превращается в кругленького упитанного крепыша. Вскоре пингвинята достигают таких размеров, что уже не могут поместиться в складке и тогда вконец измученные и отощавшие отцы предоставляют им полную самостоятельность.

 В октябре население колонии начинает быстро возрастать. Группами и поодиночке возвращаются самки, спешат заменить истощенных, малоподвижных самцов. В своих туго набитых зобах они несут пищу подросшим птенцам. Каждая мать, ни разу не видевшая в глаза своего детеныша, уверенно находит его. Веселый галдеж в колонии не умолкает ни на минуту.

 Убедившись в том, что птенцы возмужали и окрепли, начинают пингвины свой обратный путь к морю, с тем чтобы на следующий год, повинуясь зову природы, вернуться вновь на обжитые места.

 И. ЦИГИЛЬНИЦКИЙ

 "Юный натуралист", №11, 1972 г.

 




Ваше имя :


Ваш комментарий:


Изображение

обновить

Текст на картинке:

(к сожалению, это вынужденная мера - защита от спама)